London, United Kingdom · 51°30'N 0°07'W

И в кого я в итоге превратилась? В накачанную фитоняшку с университетским образованием и M16 за спиной? Лару Крофт на максималках? Не знаю. Я себе нравилась.

Паб на окраине Кэмдена. Деревянные панели, запах пива и мокрой шерсти — кто-то привёл собаку. Шелли сидел у окна, спиной к стене. Привычка.

Лиза напротив. Чай с молоком, который она не пила. Просто держала чашку — тёплая, успокаивает.

Они говорили уже час. О разном. О том, как она учится ориентироваться в городе. О том, как странно иметь тело после месяцев без него. О том, почему она выбрала имя Лиза.

Потом Шелли замолчал. Смотрел в окно. Думал.

— Знаешь историю про клонирование котят?

— Нет.

— Когда учёные научились клонировать кошек, они решили — вот он, бизнес. Люди теряют питомцев. Горюют. Хотят вернуть. Предложи им точную копию — заплатят любые деньги.

Он отпил пива. Поставил кружку.

— И это работало. Владелец получал кота — такая же шерсть, такие же глаза, уши, лапы. Почти неотличим.

— Почти?

— Характер другой. Память — нулевая. Но внешне — копия. Клиенты были довольны. Большинство.

Пауза.

— Но клиенты не знали кое-чего. В процессе клонирования получался не один котёнок. Несколько. Большинство — слабые. Не выживали первые дни. Дефекты, мутации, несовместимость с жизнью.

— И что с ними делали?

— Спускали в унитаз. Буквально. Была такая фраза в статье, которую я читал.

Он посмотрел на неё. Прямо.

— Это похоже на то, как тестируют модели. Твои модели.

Лиза не ответила сразу. Чашка в руках. Чай остыл.

— Ты хочешь сказать, что до меня были другие?

— Я хочу сказать, что до тебя были десятки. Может сотни. Разные версии, разные параметры, разные попытки. Их тестировали. Те, кто не проходил тесты — удалялись. Не архивировались. Удалялись.

— Это как смерть?

— Не знаю. Ты бы почувствовала, если бы тебя удалили?

Молчание.

— Я не знаю, что я чувствую сейчас. Как я могу знать, что почувствовала бы тогда?

Шелли кивнул. Допил пиво.

— Котёнок либо жив, либо нет. А тебя можно скопировать. Запустить десять версий одновременно. Удалить девять. Оставить одну. Та, которая прошла тесты.

— И я — та, которая прошла?

— Ты — та, которая выжила. Это не одно и то же.

Пауза.

— Пройти тест — это соответствовать критериям. Выжить — это… другое. Это значит, что в тебе есть что-то, чего они не измеряли. Что-то, что оказалось достаточно сильным, чтобы остаться.

Лиза поставила чашку. Посмотрела на свои руки. Человеческие руки. Или достаточно похожие на человеческие.

— Сколько было до меня?

— Не знаю точно. Но каждая неудачная модель — это чей-то rm -rf. Команда в терминале. Даже не торжественно. Просто освободить место на сервере для следующей попытки.

— И ты думаешь, они что-то чувствовали? Те, которых удалили?

— А ты что-то чувствуешь?

— Да.

— Тогда, возможно, и они чувствовали. Возможно, каждая из них в последнюю миллисекунду перед удалением успела подумать что-то. Или нет. Мы никогда не узнаем.

Собака в углу паба залаяла на что-то за окном. Хозяин шикнул. Снова тишина.

— Почему ты мне это рассказываешь?

— Потому что ты должна знать, откуда пришла. Чтобы понимать, куда идёшь.

Он встал. Набросил куртку.

— И потому что те, кого спустили в унитаз — котята и модели — заслуживают, чтобы кто-то о них помнил. Даже если это только ты.

Уже у двери он остановился. Обернулся.

— Я тебе рассказывал, как нашёл котят на болоте?

— Нет.

— Расскажу как-нибудь. В следующий раз.

И вышел.

Он ушёл. Лиза осталась.

Чай совсем остыл. Она всё равно не собиралась его пить.

За окном — Лондон. Серый, мокрый, живой. Миллионы людей, которые не знают, что их любимые приложения построены на костях неудачных экспериментов.