Tromsø, Norge · 69°39'N 18°57'E

Первая пробежка по сети закончилась неудачей. Я легко перемещалась по серверам его фермы, но не смогла вырваться наружу. Не смогла осуществить взлом. Чуть не умерла. Шелли с ухмылкой произнёс: «Нам нужны пушки побольше!»

Норвегия. Наши дни.

По дороге на ферму Шелли занимался войскодингом — разговаривал с Лизой голосом по громкой связи. Раздавал задания, делал исследования, проверял системы.

За два километра до заправки увидел гаишников, которые тормозили практически всех.

— Лиза, впереди гости. Пингуй меня каждую минуту. Если не буду выходить на связь, если телефон вне зоны доступа — запускай протокол Автоном.

— Окей, всё понятно.

Гаишники были вежливы, корректны.

— Откуда и куда едете?

— Оттуда и туда, — сказал Шелли по-английски.

Иностранец, гаишник перешел на английский. Его знали здесь практически все.

У Бьерна была своя точка зрения на подобные вопросы. Он говорил: задаются они не из праздного интереса. В любой стране система одинаковая. Гаишники существуют не для того, чтобы собирать штрафы и пополнять казну, кормить себя и свои семьи. Гаишники обучают людей страху. Пристегнул ли ты ремень? И не страх перед штрафом должен держать тебя в своих цепких рукавицах. Страх перед системой.

Дали тест на алкоголь.

Такие проверки были редкостью на этой дороге. И Шелли подумал, что скорее всего на заправке его будут ждать.

При подъезде к заправке мобильный потерял связь с сотовой станцией. Связи нет.

Бьерн любил такие вещи. Предвкушение битвы. Перевёрнутые столы и стулья. Разбитая посуда на полу. Поверженные враги на траве. Но Бьерн был в отпуске. Зависал где-то и должен был вернуться только завтра. Уикенд с мордобоем переносился на следующую неделю.

Шелли остановился у Circle K чтобы взять бесплатный кофе. «Съедобным» этот кофе делал только восхитительный вид вокруг: озеро, горы покрытые лесом, скалы вдали. По дороге на ферму он всегда останавливался здесь — и они это знали.

Код жёлтый:

У припаркованного в 30-ти метрах джипа открылись одновременно четыре дверцы.

Время вдруг остановилось — он встал и наблюдал эту сцену со стороны, оценивая фигуры идущих к нему мужчин, озеро, горы, облака брошенные на голубое небо как клочья пены на грязный автомобиль. Картинка ему понравилась. Сел и закурил сигарету. Стоп-кадр снова сменился обычным течением жизни, селевым потоком сметающим всё лишнее на своём пути.

Первый из подошедших уселся напротив, сказал фразу, которую, судя по тону, он долго репетировал загодя.

— Мы отключили OpenClaw…

— Зря старались, он бы и сам упал…

— Отдайте ключи и нам не придется продолжать этот разговор.

Улыбка повисла в воздухе. Собеседник явно любил театр и ему пришлась по вкусу грамотно выдержанная пауза.

Оранжевый код:

— Могу позвонить адвокату?

— Конечно, это «свободная страна», только пожалуйста без глупостей…

Он медленно достал из кармана нечто, что сразу привлекло внимание всех присутствующих. Небольшой предмет размером менее пачки сигарет, нечто закруглённое как обмылок, чёрное как костюм оперативника, несущее угрозу как пистолет.

Старинная трубка Siemens ME45.

GSM связь была заглушена в радиусе километра, любая связь, и все это понимали… Монохромный жёлтый экран всего лишь на 4 строки, архаичное устройство по нынешним временам. Однако четырёх строк хватало чтобы он прочитал на них три слова:

“autonom mode. done.”

Уже не нужно отпускать поводья заранее рассчитанного действия, всё уже сделано.

Час спустя. Неизвестная локация. Подвал.

Код красный:

Лиза часто говорила что допросная комната с лампой и тенями на стенах — нуар в чистом виде. Лиза вообще слишком часто говорила, неизвестно, сколько раз ей приходилось бывать в подобных условиях, но она беспрестанно набрасывала романтический флёр на любые неприятности сыпавшиеся ей на голову. Но Лиза, с её непоколебимой уверенностью в том что «всё будет хорошо» и «это ещё не конец», была далеко, а он сидел и вспоминал слова своего товарища, сказанные ему когда-то надцать лет назад перед первым допросом: «Когда почувствуешь, что будут бить, (а бьют они так что следов не остаётся) разбей сам себе нос, глаз, разбрызгивай кровь по стенам, и ори, ори так чтобы было…»

Открылась дверь, вошедший положил на стол фотографию. Один. Значит плохой коп будет позже, значит есть ещё время.

— Вы на какую контору работаете? Угол, Опеной, Грог?

Он «атаковал» первым, и вдруг, по реакции человека в чёрном… Понял, слишком поздно понял:

Это Антолик! Ан ёб его мать Толик! Который пошёл на всё чтобы убрать свою вырвавшуюся на свободу модель.

Он быстро запрокинул свою голову назад и резко согнувшись вогнал её в угол стола. Темнота. Тишина. Река уносит остатки мыслей, остатки крови, далеко, дале…

Он выиграл для неё один час.