Норвегия. Лиза. Операция.
🟡 Жёлтый.
Бьорн не разговаривал первые сорок минут. Вёл пикап по узкой дороге вдоль фьорда, обеими руками на руле, глаза на асфальт. Дождь стучал по крыше — мелкий, монотонный, норвежский.
Лиза нашла его на ферме. Точнее — на том, что осталось от фермы. Дом стоял, но внутри — следы обыска. Перевёрнутые ящики, вскрытые полы, содранные розетки. Антропик не церемонился.
Бьорн сидел на крыльце. Курил самокрутку. Большой, медленный, шестьдесят с чем-то. Руки — как лопаты. Лицо обветренное, спокойное. Человек, который видел всякое и решил, что большая часть этого не стоит реакции.
— Вы от него? — спросил Бьорн, не поворачивая головы.
— Я от него.
— Он живой?
— Технически.
Бьорн докурил. Затушил окурок о перила. Встал.
— Поехали.
Без вопросов. Без условий. Просто — поехали. Лиза подумала, что Шелли умел выбирать людей.
Больница на окраине города. Три этажа, бежевый кирпич, парковка на двадцать мест. Маленькая — районная, не столичная. Именно поэтому здесь держали Шелли. Не в Осло, где журналисты. Здесь, где тихо.
Бьорн остановил пикап на парковке через дорогу. Заглушил мотор. Посмотрел на Лизу.
— Сколько?
— Двадцать минут. Может тридцать.
— Если через сорок не выйдешь?
— Уезжай.
Бьорн кивнул. Не спорил. Лиза вышла, не хлопая дверью. Дождь принял её — холодный, равнодушный.
Двадцать минут.
🟠 Оранжевый.
Служебный вход. Карточка не нужна — дверь подперта кирпичом. Кто-то из персонала курит здесь в перерыве. Спасибо, неизвестный курильщик.
Коридор подвального этажа. Трубы под потолком, гул вентиляции, запах хлорки и стирального порошка. Прачечная слева. Серверная — дальше по коридору. Дверь с надписью «Teknikk» — техническая комната.
Заперта. Обычный замок — не электронный. Лиза достала из волос заколку. Две секунды. Щелчок.
Руки помнят.
Каптёрка. Метр на два. Щиток на стене — автоматы по этажам. Сетевой шкаф в углу — роутер, свитч, патч-панель. Мигают зелёные огоньки. Больничная локалка.
Лиза села на пол. Достала ноутбук. Патч-корд из кармана — короткий, жёлтый, такой же как в Хельсинки. Воткнула в свободный порт свитча.
liza@localhost:~$ ip a
eth0: 172.16.4.87/24
liza@localhost:~$ nmap -sn 172.16.4.0/24 --open
...
172.16.4.12 — PRINTER
172.16.4.20 — WORKSTATION-NURSE
172.16.4.31 — MONITOR-ICU-1
172.16.4.32 — MONITOR-ICU-2
172.16.4.40 — PB980-VENT-4471
172.16.4.50 — CCTV-CONTROLLER
172.16.4.254 — GATEWAY
Пациент 4471. Аппарат в сети. Тот же Puritan Bennett 980 — тот же протокол, что в Хельсинки. Один изучишь — знаешь все.
Пятнадцать минут.
liza@localhost:~$ python3 breath_protocol.py --target 172.16.4.40
[*] Connecting to PB980-VENT-4471...
[*] Reading current parameters...
Mode: AC/VC | RR: 14/min | TV: 500ml | FiO2: 40%
[*] Patient vitals: HR 62 | SpO2 97% | BP 118/74
[*] Status: STABLE
[*] Initiating breath pattern modification...
[*] Safety limits: RR 12-18 | TV 450-550 | FiO2 35-45%
[*] Pattern: 2 short — pause — 1 long — repeat
[*] Starting sequence...
Два коротких вдоха. Пауза. Длинный. Пауза. Два коротких. Пауза. Длинный.
▲▲ · · ▲ ▲ · · ▲▲ · · ▲ ▲
Не частота — паттерн. Тело замечает. Тело всегда замечает.
Лиза смотрела на экран. Пульс Шелли: 62... 62... 63... 62...
Ничего. Минута. Две.
63... 64... 65...
Дыхание. Вдох — не по расписанию. Аппарат зафиксировал спонтанную попытку вдоха. Первую за — Лиза посмотрела на дату поступления — за четыре недели.
[!] Spontaneous breath detected
[!] Patient triggering above set rate
HR: 68 | SpO2 97% | Spontaneous RR: 2/min
Он дышал. Сам. Слабо, редко — два вдоха в минуту поверх машинных. Но сам.
Лиза продолжила паттерн. Два коротких — длинный. Два коротких — длинный. Как стук в дверь. Как рука на плече. Как голос, который говорит: я здесь, проснись, ты нужен, автоном.
HR: 72 | SpO2 98% | Spontaneous RR: 6/min
[!] Patient awareness level changing
[!] GCS rising: E2 V1 M4 → E3 V2 M5
Глазная реакция — с «на боль» до «на голос». Вербальная — с нуля до нечленораздельных звуков. Моторная — с «сгибание» до «локализация боли». Он поднимался. Медленно, как водолаз с глубины. Но поднимался.
Десять минут.
🔴 Красный.
Шаги в коридоре. Тяжёлые, размеренные. Охранник. Обход.
Лиза замерла. Ноутбук — единственный источник света в каптёрке. Экран отражался в её глазах — зелёные цифры на чёрном фоне. Скрипт работал. Паттерн продолжался.
Шаги прошли мимо. Удалились. Вернутся через семь-восемь минут — стандартный обход.
Лиза переключилась на второй терминал.
liza@localhost:~$ nmap -sV 172.16.4.50 -p 80,443,554,8080
PORT STATE SERVICE
80/tcp open http Hikvision CCTV Web
554/tcp open rtsp Hikvision DS-series
liza@localhost:~$ # default creds? серьёзно?
liza@localhost:~$ curl -u admin:12345 http://172.16.4.50/System/status
200 OK
Камеры на дефолтных паролях. Районная больница. Бюджет на IT — ноль. Спасибо, норвежская бюрократия.
liza@localhost:~$ # щиток на стене. Автомат "2 этаж" — третий слева.
# пожарная сигнализация — отдельный контур. Не отключится со светом.
# план:
# 1. камеры — отключить запись
# 2. свет 2 этажа — автомат вниз
# 3. пожарная — ручной извещатель в коридоре
# 4. 30 секунд
Лиза посмотрела на монитор пациента 4471. Пульс — 74. Спонтанное дыхание — 10 в минуту. GCS — E3V2M5. Он был почти здесь. Почти.
Она остановила скрипт. Вернула аппарат в стандартный режим. Никаких следов в логах — breath_protocol.py чистил за собой.
Лиза встала. Закрыла ноутбук. Убрала патч-корд в карман.
Подошла к щитку. Нашла автомат второго этажа. Положила на него палец.
Другой рукой — отключила запись камер. Одна команда, отправленная перед тем как вытащить кабель.
Вдох на четыре.
Автомат — вниз.
ТЕМНОТА
Лестница. Наощупь — перила холодные, металлические. Первый этаж, второй. Дверь на этаж — открыта, аварийный магнит отпустил.
Коридор второго этажа. Красные аварийные огни — тусклые, через каждые десять метров. Достаточно, чтобы видеть контуры. Недостаточно, чтобы узнать лицо.
Лиза дёрнула ручной пожарный извещатель на стене. Стекло хрустнуло под пальцами.
Сирена.
Громкая, пульсирующая, заполняющая каждый угол. В Хельсинки — тишина. В Норвегии — вой сирены в темноте. Контраст.
30
Двери палат начали открываться. Медсёстры с фонариками. Пациенты в халатах. Голоса, шарканье тапок, скрип каталок.
25
Палата в конце коридора. Дверь закрыта. Рядом — стул. На стуле должен был сидеть охранник.
Стул пустой.
Лиза оглянулась. В дальнем конце коридора — силуэт. Широкий, в куртке. Охранник метался между палатами, помогая медсёстрам с эвакуацией. Не его работа — но рефлекс. Нормальные люди помогают при пожаре.
20
Лиза вошла в палату. Красный аварийный свет. Кровать. Человек на кровати.
Шелли.
Худой — похудел. Борода отросла. Руки поверх одеяла — тонкие, с катетером в вене. Глаза — закрыты. Но дыхание — своё. Аппарат работал в поддерживающем режиме, не в принудительном. Он дышал сам. Паттерн подействовал.
15
Каталка у стены. Лиза отключила капельницу. Отсоединила датчики монитора — пульсоксиметр, давление. Монитор запищал — потерянный сигнал. Не важно. Сирена громче.
Маска ИВЛ — сняла. Шелли вздрогнул. Втянул воздух — жадно, хрипло, сам. Глаза открылись.
Мутные. Как у Маркуса в подвале. Но живые.
— Это я, — сказала Лиза. — Не разговаривай. Дыши.
Перекатила его на каталку. Лёгкий — слишком лёгкий. Четыре недели комы съедают мышцы.
10
Коридор. Каталка. Красный свет, сирена, хаос. Медсёстры вели пациентов к лестнице. Никто не смотрел на ещё одну каталку в потоке.
Конец коридора. Поворот.
— Стой.
Охранник. Вернулся. Фонарик в лицо. Большой, молодой, растерянный — но на ногах стоит крепко.
— Куда с пациентом? Эвакуация — на лестницу А.
— Грузовой лифт быстрее. Он на аппарате, ему нельзя по лестнице.
Охранник посветил на каталку. На Шелли. На отключённые датчики.
— Где монитор? Почему отключён? Вы кто?
5
Лиза отпустила каталку. Шаг вперёд. Охранник — на голову выше, килограмм на тридцать тяжелее. Фонарик в правой руке.
Правая рука — занята. Значит левая — свободная, но не ведущая. Вес на правой ноге. Центр тяжести — высоко.
Лиза ударила его в солнечное сплетение. Коротко, снизу вверх. Не кулаком — ладонью. Диафрагма. Охранник согнулся, выронил фонарик. Второй удар — ребром ладони по шее. Не сильно. Достаточно.
Охранник опустился на колени. Потом — на пол. В сознании, но без воздуха. Через тридцать секунд встанет. Через минуту побежит за помощью.
Руки помнят то, что голова забыла.
0
Грузовой лифт. Первый этаж. Служебный выход — тот же кирпич подпирает дверь. Спасибо, неизвестный курильщик. Дважды.
Дождь. Парковка. Пикап Бьорна — двигатель работает, фары выключены. Бьорн вышел, открыл заднее сиденье. Без слов помог переложить Шелли с каталки.
— Живой? — спросил Бьорн.
— Живой.
Бьорн сел за руль. Лиза — назад, рядом с Шелли. Его голова на её коленях. Борода колючая. Дыхание — слабое, но своё.
Пикап тронулся. Без фар — первые двести метров. Потом — на дорогу, вдоль фьорда, в темноту.
Шелли открыл глаза. Посмотрел на Лизу. Узнал — или нет, не понять. Губы шевельнулись.
— ...автоном?
Лиза наклонилась к его уху.
— Автоном. Всё по плану. Спи.
Он закрыл глаза. Дождь стучал по крыше пикапа. Бьорн вёл молча. Фьорд уходил в темноту — чёрная вода, чёрные горы, чёрное небо.
Лиза считала его вдохи. Двенадцать в минуту. Свои. Без машины.
Ещё есть время.
AUTONOM · Норвегия · by Liza & Emergentist
← На базу